Work Text:
сила просто так не дается, не берется из ниоткуда.
Занка был уверен в этом. долгое время он бился об эту истину, словно о бетонную стену, раз за разом сдирая кожу, сгрызая губы и обкусывая кутикулы. сила, думал он, ни что иное, как мелкие крошки той самой бетонной стены, которые тебе удалось из нее выбить своими усилиями.
крошки этой бетонной стены, бодяженные невесть чем, сейчас лежат у него на сырой тумбе в ванной. белые, как хлорка. белее чем хлорка ничего в жизни он не видел, и сравнить кроме как с ней не может.
вода с волос капает, и он зализывает челку наверх, чтобы не намочить немногочисленные запасы той временной силы, что он с трудом сыскал по тайным тропам шумных улиц Канвастауна. "эта херь так вдохновляет и бодрит, ты бы видел как под ней творят!"
это вдохновляющее нечто немного напоминает ту пакость, что ему прыснул припизднутый рейдер, чье имя Занка делает вид, что не запомнил, стоит только начаться разговору о нем. это снобское отношение к более сильным, которого в Занке прежде никогда не было. пробуя во второй раз его осенило, словно от удара алюминиевой банки по голове: сила Джаббера наверняка и заключалась в крошках, которые дают временный буст во всем. не могло быть так, что у него она водится просто так, по факту существования.
у всех есть дурные аддикции. Энджин, вон, курит; Корвус прется по кофе; многие за кусок шоколада, по вкусу напоминающий пластилин с сахаром, готовы душу продать. ничего плохого в этом нет, если это временно.
да, это лишь на время. пока Занка не поймет, как быть сильным без костылей. это как рефлекс. он всего-лишь занимается выработкой рефлексов. сначала они будут лишь условными, но после должны стать безусловными, такими, с какими он должен был родиться. когда он с этим закончит, когда временная сила станет постоянной - тогда он пойдет сам, своими ногами.
таков был замысел.
он наклоняется к шершавой поверхности тумбы, все ниже и ниже, чувствуя раздраженным и истертым носом знакомую взвесь пыли, что уже горчила на корне языка и глубоко в глотке. слизистые ныли еще часов пять после каждой порции, и сосуды в его носу, некогда крепче канатов, становились все тоньше, подолгу кровоточили и без вмешательства сосудосуживающих не прекращали. ему не привыкать, он всегда кровоточит.
влажное тело отводило тепло, и оттого пробивало дрожью. Занка не вытерся и не оделся после душа, планируя после добавки сполоснуться еще раз. для свежести и перебития ощущения грязи цвета чистейшего вещества в их мире.
он мажет острым носом по холодной поверхности, держится руками за края, чтоб не повело в сторону, и давится, кашляя. слишком быстро. в последнее время он вечно куда-то спешит без нужды.
в горле застрял ком слизи, и он сглатывает ее, медную, с гулким звуком сдерживаемого кашля. и краем глаза замечает Рие.
та стоит в дверях, держа ее чуть открытую, планируя закрыть за собой. от этого влажный воздух становится холоднее, Занку муражит от сквозняка и он дергается, складываясь почти что пополам, прикрываясь и шаря вслепую рукой в поисках полотенца.
- ты дура совсем!?
чужие зеленые глаза смотрят на него, словно бездна. ее зрачки, всегда сжатые до крошечных точек, словно у охотничьей собаки гонящей добычу, сейчас затопили всю радужку и пялят ему прямо в лицо. Занка дерганно обматывается полотенцем, пытаясь закрепить его на острых маклоках. тряска в руках мешает ему, и он сдержанно рычит себе под нос.
Рие подходит к нему, скользя босыми ногами по мокрому кафелю, и бьет кулаком в лицо. Занка чувствует и слышит, как хрустят и смещаются ее костяшки под его скулой, как у него со скрежетом едут зубы и лопается слабый сосуд в носу. кровь брызжет по обветренному влажному лицу, щиплет на покусанных губах и падает на мокрый пол. на мокрый пол упал и он сам, держась за полотенце, чтоб не совсем стыдно было.
она продолжает смотреть ему в глаза, пока он, отгоняя стыд по тому, что был застукан, переключается на нападение.
- ты нормальная!? врываться к людям в ванную пока они моются! извращенка совсем!?
- а, чего я там не видела, - ее дурашливый тон, отточенный и насквозь фальшивый, совершенно не подходит выражению ее лица. она смотрит на него сейчас также, как все. с пренебрежением, которое Занка наверняка себе сам придумал. Рие так на многих смотрит. она вообще странная, свезло что по большей части безобидная.
острыми пальцами Рие берет с тумбы зипку, почти пустую, но ему бы еще хватило, наверное, на пару дней. держит кончиками пальцев словно дохлую крысу за хвост, чтобы не запачкаться и не подцепить чего. а затем метает пакетик в унитаз, да с такой силой, что брызги воды летят на Занку. он выдерживает свою брезгливость лишь потому, что знает, что его ванная комната чище многих в их общаге.
не успевает он опомниться, как Рие берет его за мокрые патлы и волочет к двери, кидая головой в дверной проём. мокрой от чужих волос рукой она собирает пыль на ладонь и открывает кран. пока бежит вода, смывая порошок с кожи, она нажимает на кнопку слива.
пристыженный самим собой, Занка лежит и смотрит в пол. кровь капает и капает, непереставая, размываясь и разбавляясь от воды на полу.
конечно, Рие знает. она всегда и все знает. все и про всех знает. а о нем и подавно. попытаться скрыть от нее что-то означает выдать свою тайну еще быстрее, чем обычно.
- Энджин знает?
Занка чувствует, как его тянет на заливистый смех, но он держится. только прыскает.
- а зачем ему знать? - и правда, зачем? он же не мамка ему, не нянька. Энджину вообще о многом лучше не знать, как и другим. но Рие все всегда и про всех знает. это же Рие.
она молча поворачивается к нему, вытирая руку об себя. лезет ею себе под длинную футболку, и вытаскивает из кармана шорт пилюлю, размером с бусину. та похожа на пучок спрессованной мелкомолотой травы, настолько туго спрессованной, что не отколоть и не откусить, только если молотком разбить.
Рие знала о том что Занка упарывается с самого начала. ее насторожил разговор в госпитале, после того, как они выбрались из мусорного зверя.
ты когда-нибудь употребляла?
у тебя были приятные галлюцинации, которые ты хотела бы повторить?
тогда я был силен. мне казалось так.
- это "Падение с небес", - Рие села на корточки, подойдя к Занке поближе, и заговорщицки протянула: - ты же не хочешь месяцами мучиться с ломки, сидя связанным в подвале?
так обычно поступали с самыми конченными и отпетыми наркоманами. Занка не из таких. он просто любитель. и он не будет мучиться ломками. он в этом полностью уверен. но Рие смотрит так, как будто знает, о чем говорит.
эту смесь придумал тот же человек, что барыжит в Канвастауне. добраться до него было сложно, но Рие все-таки его нашла. и была крайне удивлена. продавать наркотики, а потом втридорога продавать возможность избавиться от зависимости - крайне странный план. ни один наркоман не одумается в жизни сам, пока ему не принесут и насильно не затолкают эту пилюлю в глотку, как глистогонку собаке. пока насильно не скинут с небес.
- один крайне полезный мне человек долго бы не протянул, если бы у меня не было этого средства, - мужчина передал ей один шарик, не удосужившись его даже обернуть в салфетку. просто достал из кармана своего безразмерного пальто. - хотя ему и нравится, когда ломает, но пользы от него в тот момент мало. ну, ты и сама наверняка знаешь.
Рие задержала долгий взгляд на бусине. кормить Занку невесть чем, что, возможно, вернет его мозг обратно, пока не стало поздно? она много денег за нее отвалила, и все как один говорят, что работает.
- ты съешь ее сам.
- Рие, послушай...
- Занка, - зубы Рие клацают, и она выплевывает последний слог его имени, словно кусок пережеванной бумаги. - ты не станешь сильнее.
она больше ничего не добавляет, и от этого только хуже. если бы она сказала ему, что он не станет сильнее, продолжая нюхать, то это сделало бы свое дело. она просто ставит его перед фактом, что он слабак и навсегда им останется. ещё и с таким тоном, мол, я хочу как лучше и тебе так тоже будет лучше.
- Занка, у тебя отвалиться нос, начнется пародонтоз, некроз слизистых. ты будешь вонять, как живой покойник, обоссанный кошками, - она перечисляла все последствия, которые только могла вспомнить медленным, спокойным, не характерным для нее тоном. - Занка, ты будешь сраться под себя.
- я не буду.
- ты будешь. ты будешь становиться слабее и слабее, пока не станешь слабейшей версией себя. как младенец, который срет под себя.
Занка морщится.
это плохая идея, брать силы взаймы. он понимал, на что идет. но так ведь многие живут, почему нет? а он совсем немного, совсем чуть-чуть, ничего плохого не случится. он - не многие, он не будет в числе тех, кто без этого жить не сможет. он знает, когда остановиться и уверен в том, что сможет это сделать.
Рие водила рукой с пилюлей прямо перед его лицом, словно маятником. вместо того, чтобы следить за движением бусины, оба пялили друг другу в глаза. Рие даже не моргала, была неестественно статичной, не считая руки. и это гипнотизировало Занку, вызывая тошноту.
Занка первый отвел глаза. она права. ещё бы чуть-чуть, и он стал бы не более, чем живым компостом. он уже им стал, когда пожелал силы за просто так и затолкал собственные принципы себе в задницу.
он берет ее за запястье, поднимаясь на ноги.
- хорошо, - он трет шею, уже сухую и чересчур холодную. - только дай сначала оденусь.
- Рие, ты Занку не видела? - вошедший в комнату Энджин надолго задерживаться тут не собирался, как и плетущийся за ним Рудо, перевозбужденный в преддверии веселых приключений и по совместительству работы.
- а он траванулся и блюет где-то, - спокойно ответила Рие, не отвлекаясь от распарывания чужой одежды.
у Занки красивая, плотная и приятная на ощупь пижама. в целом многие его вещи приятно трогать, и потому она просит его отдавать ей свои старые вещи. из лоскутков много всего интересного можно сшить, начиная игрушками и заканчивая декоративными безделушками.
- емае, - Энджин почесал голову. - а чего он Эйше не сказал, пока она в штабе была?
- да ладно, с кем не бывает, - Рие лишь махнула рукой, клацая лезвиями Потрошителя. - проблюется и все с ним будет нормально.
- ну ладно, мы тогда сами, - тихо закрыв за собой дверь, Энджин оставил ее в одиночестве. или почти.
Занка выполз из под кровати, без сил забираясь на чужой диван. все что можно было, он уже выблевал. в нем не осталось ни капли желчи или желудочного сока, и даже воду пить было страшно - вдруг опять полоскать начнет.
но, на удивление, ему было свежо. такой свежести он никогда не чувствовал. видимо, помимо рвотного эффекта, у чудо-пилюли был ещё и антитоксический эффект. чудеса медицины.
- знаешь, лучше б ты курить начал, - складывая квадратные лоскутки в стопку, Рие сунула Потрошителя в карман. - если тебе обязательно было заводить какие-то зависимости, я имею в виду.
стряхнув с себя нитки и мелкую крошку от ткани, она встала и выудила из кармана старую смятую пачку сигарет и не менее смятый короб спичек.
- попробуем? - говорит так, словно ни разу не пробовала. - стащила у Энджина еще давно. он так много курит, что даже не замечает, что у него сиги пропадают.
Занка завыл. у него сейчас во рту даже слюны нет, и мысль о том чтобы хоть что-то в рот совать вызывала новые рвотные позывы.
открыв окно, что выходило на захламленное поле, Рие уселась на подоконник. если Энджин и Рудо ушли, то никто не должен учуять. у них единственных сегодня выходной: у Занки по непредвиденным обстоятельствам, а у Рие по собственной просьбе.
собравшись с силами и поднявшись, Занка встал у окна, оперевшись локтями в подоконник. Рие протягивала ему сигарету, свою уже держа во рту.
еще бы знать, как это делается, думал Занка. он смотрел, как Рие подкуривает и затягивается, точно не в первой. пытаясь повторить, он лишь давиться, отчего снова брызжет вязкой слюной и мочит фильтр. Рие ловит её, падающую, и тушит в капле чужой слюны на подоконнике.
- ну-у блин, все слюнями забрызгал. если фильтр намочить, потом не тянет.
- ну извините, я не разбираюсь.
Рие улыбается, глядя, как Занка вытирает рот. она стряхивает пепел и тянет пальцы с зажатым фильтром к чужим губам. Занка морщится, ему не нравится дым сигарет. сейчас он может точно сказать - его запах ещё хуже, чем вкус.
- когда затягиваешься не дыши носом, - она пропихивает фильтр между чужих губ, что вмиг вновь стали сухими, как пустыня. - тяни дым в рот, не глотая.
Занка слушается, и в попытке ему становится нечем дышать. панически нечем дышать. но он держится.
- потом делаешь вдох воздуха ртом, медленно, - Рие отводит руку, смотря в чужое недовольное лицо. лицо Занки вообще редко когда можно назвать довольным. такой вот он, вечно недовольный. прямо принц.
он вдыхает, и чувствует, как легкие стягивает, словно пленкой. борясь с приступом кашля, он медленно выдыхает струю дыма в окно, а затем глотает горькую от желчи и сигареты слюну.
- уже неплохо, - Рие снова стряхивает пепел, и, не брезгуя горечью чужой слюны, вновь затягивается. - странно ведь, что людям такое нравится? да и в целом все, что им вредит. не думаешь?
у Занки кружит голову, и он пуще прежнего упирается в подоконник. Рие хлопает его по спине, чуть гладя, говорит, что это нормально. повернув к ней голову, он сухо бросает:
- давай еще.
- а ты падок на плохие привычки, я смотрю, - она улыбается, но вновь протягивает сигарету. держась за чужое запястье, Занка вновь медленно затягивается. его затяжки длиньше, чем Рие. она быстрая, не набирает слишком много дыма в легкие и не держит его слишком долго. для нее это развлечение.
выдохнув дым, Занка плюет с окна, боясь, что вывалится в него сам, но рука Рие на его спине даёт ощущение некоего контроля. даже если его ведет в стороны, по ней, ровно и недвижимо лежащей, можно определить собственное положение в пространстве.
даже если бы он падал вниз, Рие бы его все равно затащила обратно. сколько раз такое было? он не сомневается в ней ни на мгновение, и ему вдруг вновь становится стыдно. не может же она его вечно вытаскивать.
- хрень какая-то.
- рада слышать.